.RU

§ 1. Общая характеристика кантовых категорий - Исследование фундаментальных проблем философии


§ 1. Общая характеристика кантовых категорий

Особое место в исследовании проблемы категорий принадлежит Канту. До него философы исследовали категории только со стороны выраженного в них содержания, т.е. в так называемом онтологическом аспекте. Кант впервые подверг систематическому анализу логический, гносеологический и методологический аспекты категорий, рассмотрел эти аспекты (вместе с их онтологическим аспектом) в их единстве и субординационной взаимосвязи, предпринял попытку дать систему философских категорий, вывести их “из одного общего принципа", раскрыть механизм применения категориального аппарата к чувственным данным.

Категории выступают прежде всего, по Канту, как формы мышления, формы производства и получения знания. Всякое знание, считает он, включает в себя "два весьма разнородных элемента", а именно "материю" для познания, которую составляют ощущения, возникающие в результате воздействия "вещей в себе" на органы чувств человека, и "некоторую форму", с помощью которой многообразие ощущений упорядочивается и сводится к единству. В качестве формального принципа познания выступают априорные, т.е. доопытные, независящие от какого бы то ни было опыта, формы чистого созерцания (пространство и время) и априорные формы рассудка (категории). Эти формы, пишет Кант, "приходят в действие и производят понятия при наличии чувственного материала"144.

Благодаря своему априорному, доопытному происхождению категории имеют, согласно Канту, всеобщий и необходимый характер. Их значение для познания определяется, во-первых, тем, что они сообщают эти всеобщность и необходимость получаемому посредством их применения знанию. И, во-вторых, тем, что они суть единственные средства, с помощью которых можно мыслить данные в созерцании (являющиеся в нем) предметы. Они выступают как формальные, априорные условия возможности любых объектов опыта.

Однако вследствие того же априорного характера категории не дают ни малейшего знания об объективном мире. Ибо поскольку они "не выводятся из природы", то и "не сообразуются с ней как с образцом"145. Не сообразуются ни сами по себе, как чистые формы рассудка, ни будучи синтезированными с материей чувст­венного созерцания. Ибо хотя предметы и даны нам в нашем созер­цании, но не как они суть, а только как явления. "Но явления суть лишь представления о вещах, относительно которых остается неизвестным, какими они могут быть сами по себе"146. Поэтому кате­гории относятся не к вещам, как они существуют независимо от на­шего сознания, а к явлениям как предметам опыта. "Вот почему чистые рассудочные понятия теряют всякое значение, если их отде­лить от предметов опыта и соотнести с вещами в себе (noumena). Они служат лишь, так сказать, для разбора явлений по складам, чтобы их можно было читать как опыт"147. За пределами "опыта" они — “произвольные сочетания без объективной реальности", кото­рые не только не содержат никакого знания о вещах, но не позволяют даже судить о возможности их существования.

Кант придает "чрезвычайно важное значение” этому положению, ибо оно "определяет границы применении чистых рассудочных понятий в отношении предметов”148. Природа, как она существует независимо от нас, оказывается в результате такого решения по ту сторону этих границ, т.е. принципиально недоступной для на­шего познания. Природа же как объект научного знания становится сконструированной самим сознанием. Так как только рассудок — пос­редством своих категорий — способен сообщить объектам познания характер всеобщего и необходимого, т.е. подлинно научного знания. Поэтому, по Канту, не категории сообразуются с приро­дой, а, напротив, природа (как совокупность явлений) сообразуется с категориями, с их синтезирующей способностью.


§ 2. Таблица категорий и их структура


И. Кант пытается установить количество и состав всех таких "первоначальных чистых понятий синтеза". Все эти понятия могут быть выведены, считает он, из соответствующих видов суждений формальной логики. Ибо "та же самая функция, которая сообщает единство различным представлениям в одном суждении, сообщает единство также и чистому синтезу различных представлений в од­ном созерцании; это единство, выраженное в общей форме, называется чистым рассудочным понятием”149. Поэтому, если представить установившуюся в формальной логике классификацию суждений по их форме, то чистые понятия рассудка "окажутся вполне точно им параллельными”.

Следовательно, все категории можно разделить на четыре группы: по количеству, качеству, отношению и модальности, каждая из которых состоит из трех категорий. С помощью этих двенадцати категорий, утверждает Кант, можно “полностью измерить рассудок", ибо "именно только они и только в таком количестве могут составлять все наше познание вещей из чистого рассудка"150.

Кант очень гордится проведенной им классификацией катего­рий, ибо, как он подчеркивает, это деление "систематически раз­вито из одного общего принципа", что позволяет рассмотреть кате­гории не как определенный конгломерат или агрегат понятий, а соединить их "в одно познание”, т.е. представить в виде системы151. Однако, как покажет в "Науке логики" Гегель, непоследовательность Канта заключалась уже в том, что он этот "общий принцип" класси­фикации категорий в трансцендентальной логике заимствовал из логики формальной (между которыми Кант неустанно проводит различие). Причем, подчеркивает Гегель, Кант воспроизвел известное в формальной логике деление функций суждения, которые он принял "за определения категорий", совершенно некритически, не считаясь с тем, что это деление проведено в ней всего лишь на основании опыта, т.е. эмпирически. Таким образом, логическое требование, "согласно которому понятия должны быть выведены, а научные поло­жения (следовательно, и положение: имеются такие-то и такие-то различные виды понятий) доказаны", остается в конечном итоге кантовской логикой невыполненным, вследствие чего она "может притязать самое большее на значение естественноисторического описания явлений мышления в том виде, в каком они имеются налицо”152.

Сам Кант, по-видимому, почувствовал уязвимость этого пунк­та своей системы. Нам представляется, что именно поэтому он от­мечает, что критический анализ функций суждения в формальной логике (из которых были выведены соответствующие категории тран­сцендентальной логики) и обоснование их необходимости не входи­ли в его задачу. Данные функции, считает Кант, определяются изначальной структурой нашего рассудка, необъяснимыми особенностями его деятельности. "Что же касается особенностей нашего рас­судка, а именно того, что он а ргiori осуществляет единство апперцепции только посредством категорий и только при помощи та­ких-то видов и такого-то числа их, то для этого обстоятельства нельзя указать никаких других оснований, так же как нельзя обос­новать, почему мы имеем именно такие-то, а не иные функции суж­дения или почему время и пространство суть единственные формы возможного для нас созерцания"153.

Но, применив формальнологический принцип классификации кате­горий, Кант неизбежно приходит к выводу, соглас­но которому число категорий и их состав являются строго ограни­ченными и раз навсегда данными и неизменными. "Этим путем, — ут­верждает он, — возникает ровно столько чистых рассудочных понятий, а ргiогi относящихся к предметам созерцания вообще, сколь­ко... было перечислено логических функций во всех возможных суж­дениях: рассудок совершенно исчерпывается этими функциями и его способность вполне измеряется ими”154. К тому же в эту таблицу вошли далеко не все известные в то время философские категории. Так, Кант не включил в нее пространство, время (которые выступают у него не как категории рассудка, а как априорные формы чувственности), материю, движение и некоторые другие. С другой стороны, в нее вошли некоторые понятия, которые, строго говоря, не являются философскими категориями. По этой же причине Кант не в состоянии показать изменение и развитие категорий, устано­вить между группами категорий необходимую, закономерную взаимо­связь (указывая лишь на их единство в трансцендентальной аппер­цепции), раскрыть их субординацию.

Однако, несмотря на формальнологический принцип выведения категорий и обусловленные им выводы, сама попыт­ка представить категории в виде системы, вывести их "из одного общего принципа", представляла, безусловно, одну из важнейших заслуг Канта в разработке теории категорий. Кроме того, Кант вносит в их рассмотрение и определенные диалектические идеи. "Диалектична у Канта, — подчеркивал В.Ф. Асмус, — не классификация категорий по рубрикам количества, качества, отношения и модальности; диалектична дедукция категорий внутри каждой из четырех основных групп... Изучая внимательно таблицу Канта, нетрудно установить, что триадическое строение каждого класса категорий во всех четырех группах тождественно и выражает, не­сомненно, диалектический ритм в их развертывании”155.

Так, в класс количества входят следующие три категории: единство, множественность и целокупность; в класс качества — реальность, отрицание и ограничение. Причем множественность выс­тупает как отрицание единства, а целокупность — как их синтез. В свою очередь отрицание, в классе категорий качества, высту­пает как противоположность реальности (как отрицание реальности), а категория ограничения вытекает из первых двух как их диалектическое единство. Аналогичным об­разом рассматривает Кант также категории отношения и модаль­ности. Таким образом, "третья категория возникает всегда из сое­динения второй и первой категории того же класса. Так, целокупность (тотальность) есть не что иное, как множество, рассмат­риваемое как единство, ограничение — реальность, связанная с от­рицанием, общение — причинность субстанций, определяющих друг друга, наконец, необходимость есть не что иное, как сущест­вование, данное уже самой своей возможностью"156.

Триадическое деление категорий во всех группах, определен­ный порядок их следования внутри групп, установление диалектической связи между категориями каждой группы не укладывалось — и Кант прекрасно это понимал — в каноны традиционной логики. Однако наметившиеся здесь диалектические идеи не получили в его учении систематического развития. В частности, важнейшая мысль о том, что третья категория каждой группы пред­ставляет единство противоположностей двух предыдущих — "мысль эта, плодотворная для последующего развития диалектики, самим Кантом разработана не была, и ее развили впоследствии, преодоле­вая метафизику Канта, его продолжатели — классики немецкого диалектического идеализма”157.

Гегель отнес к числу замечательных достижений кантовской философии положение, согласно которому каждый класс категорий в его системе "представляет собою троичность". "Большое инстинктивное чутье понятия видно в том, что Кант говорит: первая ка­тегория положительна, вторая есть отрицание первой, третья есть синтетическая, составленная из обеих”158.

Таким образом, значение Канта состояло в данном случае в том, что он подверг структурному анализу сами категориальные формы, исследовал их различные логические моменты, показал пос­ледовательность развертывания этих моментов и их диалектическую связь.

Данные положения послужили одним из отправных моментов в разработке дедукции категорий Гегелем. Развивая достижения Канта, Гегель не только дал более развернутый и дифференцированный анализ структуры категориальных форм, но и — что еще более важно — органически соединил примененный Кантом структурный анализ категорий с их генетическим анализом, который обусловли­вает саму дедукцию гегелевских категорий, саму последовательность выведения категориальных форм и развертывания их логических мо­ментов. Только взятые в своем развитии, подчеркивает Гегель, категории "удерживаются в органическом единстве”159 и образуют целостную систему субординационно взаимосвязанных, диалектичес­ки переходящих друг в друга моментов. И только в этой системе каждая категория (и каждый ее логический элемент) находит свое действительное место и значение, получает "дефиницию и обоснова­ние”160 и реализует все свои функции.


§ 3. ^ Категориальные функции и их субординация


Установив в своей таблице “все первоначальные понятия рас­судка и даже форму системы их в человеческом рассудке"161, Кант переходит к тщательному анализу категориальных функций, пытаясь раскрыть логическое, гносеологическое, онтологическое и мето­дологическое значение не только каждой категории в отдельности, но и всей разработанной им системы, пытаясь исследовать эту сис­тему в единстве и субординационной взаимосвязи всех категориаль­ных функций. Тем самым Кантом была поставлена кардинальная философско-методологическая проблема, которая полностью сохранила свою актуальность для современных исследований категорий, логики, теории познания, и которая еще весьма далека от своего успешного решения.

Но в целях обоснования всеобщности и необходимости научного знания — еще одна важная гносеологическая проблема -—Кант рез­ко разделяет, разграничивает вначале категориальные функции, вы­деляет логическую функцию в "чистом" виде, тщательно исследует ее сущность, роль и значение в познавательной деятельности субъекта.

Логическая функция категорий не зависит, по Канту, ни от их гносеологической, ни от онтологической функций. Более того, она определяет как ту, так и другую. Будучи априорными, доопытными, изначально присущими человеческому рассудку формами мыслительной деятельности, категории выступают вначале лишь как средст­ва, условия, орудия познания, как "действия чистого мышления", т.е. исключительно в логическом аспекте. Выполняя "чисто логические функции"162, они лишены гносеологического и онтологического содержания, не являясь ни формами знания о предметах, ни, тем более, формами их отражения. Категории, постоянно подчеркивает Кант, "сами по себе... вовсе не знания, а только формы мышления для то­го, чтобы из данных созерцаний порождать знания"163.

Всеобщность и необходимость, присущие философским категори­ям как чисто формальным условиям познания, становятся свойства­ми и достоянием также и формируемого посредством их активной деятельности содержательного — в кантовском понимании этого сло­ва — знания. Ведь категории становятся в результате синтеза с чувственным материалом важнейшими и неотъемлемыми составными компонентами знания, наделяя его свойственными им характеристиками, — по­ложение, ради которого Кант и пришел к априорным исходным посыл­кам своей гносеологии.

Логическая функция категорий не зависит, согласно Канту, и от их онтологической функции, определяя в конечном счете также и ее. В них не отражается объективная реальность, природа, они не имеют (и не могут иметь) объективного, предметного содержания. Ведь категории "не выво­дятся” из природы, а поэтому не имеют с ней никакого сходства.

Поскольку же категории не почерпнуты из объективной реаль­ности и не являются формами ее отражения, то, стало быть, и нет никакой надобности, чтобы они формировались в процессе развития познания и практики, в ходе которого происходит выявление фикси­руемых в категориях всеобщих сторон и связей действительности, выступали ступенями развития этого процесса (этот вопрос перед Кантом даже не стоит). Они изначально даны как готовые формы и средства познавательной деятельности людей. Объективно присущая категориям неразрывная связь их онтологической и гносеологический функций проявилась в данном случае в том, что лишив категории одной из них (онтологического содержания), Кант неизбежно лишает их также и другой (гносеологического значения), представив тем самым в "очищенном" от всякого содержания виде — отделенном от онтологической и гносе­ологической функций — саму анализируемую им логическую функцию.

Но несмотря на изначальный отрыв категориальных функ­ций друг от друга, Канту принадлежит та великая заслуга, что он исследовал категории как формы мышления, как необходимые и всеоб­щие средства познания, показал их значение как орудий переработки и синтеза чувственных данных, выявил их активную роль в познава­тельном процессе.

Жестко отделив логическую функцию категорий от их гносеоло­гической и онтологической функций и получив, как он считает, за этот счет (за счет превращения категорий в лишенные всякого со­держания априорные формы мысли) возможность обоснования всеобщности и необходимости научного знания, Кант приступает к реализации этой возможности, к анализу применения категориальных форм в познавательном процессе (или, по терминологии Канта, к их транс­цендентальной дедукции), т.е., по существу, к объединению, син­тезу изначально разделенных им категориальных функций, к прев­ращению категорий из чистых форм познания в содержательные формы знания.

Выступая как средства, инструменты, орудия познания (т.е. в своем логическом аспекте), категории "приходят в действие" и про­изводят знания "при наличии чувственного материала". Гносеологи­ческая функция категорий заключена, следовательно, в виде возмож­ности в их логической функции. Но реализуется эта возможность (категории как формы мышления становятся также и формами знания) лишь при одном непременном условии — при условии применения их к чувственным данным. "... Мысль о предмете вообще посредством чистого рассудоч­ного понятия может превратиться (курсив мой — Ю.Д.) у нас в знание лишь тогда, когда это понятие относится к предметам чувств”164. Причем категории играют в составе полученного знания решающее значение. Они "определяют" предмет знания, сообщают знанию свой­ства всеобщности и необходимости. Логический и гносеологический аспекты категорий сведены, слиты здесь Кантом воедино. Они взаимопроникают друг друга в составе знания.

В учении Канта о категориях как формах мышления, о категори­альном синтезе чувственных данных в процессе возникновения инфор­мирования знания, о единстве логического и гносеологического ас­пектов категорий, об их активной, творческой деятельности в процессе познания содержались исключительно ценные принципиально новые идеи и положения, имеющие непреходящее значение для диалектической логики и теории познания. Но, вытекая из исходных априори-стических посы­лок, они требовали коренного переосмысления, последовательно научного решения поставленных Кантом важнейших логических и гно­сеологических проблем.

Так, уже Гегель справедливо усмотрел главную ошибку Канта здесь в том, что он рассматривал категории вне их собственного понятийного содержания, а, следовательно, и имманентно присущего им гносеологического и онтологического значения, что он принял их лишь за "чистые" формы мысли, синтезирующие данный им как бы извне чувственный материал (который становится в результате это­го синтеза содержанием категорий). Вместе с тем положение Канта о синтезе чувственности и рассудка в процессе познания и в его результате (в знании) является одним из наиболее ценных достиже­ний его гносеологии. "Приведение в связь этого двойственного, — подчеркивает Гегель, — составляет опять-таки одну из прекрасней­ших сторон кантовской философии”165.

Следует только иметь в виду ту тонкость, что "приведение в связь" рассудка и чувственности, их синтез не равнозначен у Кан­та синтезу логической и гносеологической функций категорий (ибо в таком случае гносеологическую функцию должна была бы выполнять чувственность, что противоречит самой сути кантовской теории поз­нания). Здесь — не одна, а две проблемы. Соединение рассудка и чув­ственности есть процесс превращения категорий из форм познания (форм мышления) в формы знания, т.е. из логических форм также и в формы гносеологические, синтезирования, ассимиляции, поглоще­ния логической функции функцией гносеологической. Исследования Канта поставили новую гносеологическую и логическую проблемы — проблему совпадения, тождества гносеологии и логики и вплотную подвели к необходимости сделать следующий шаг: "перевернуть" ус­тановленную им субординацию логической и гносеологической функций для выявления их действительного соотношения, т.е. показать, что лишь поскольку категории являются формами знания, они выполняют функцию форм мышления.

Как же соотносятся у Канта логический и гносеологический аспекты категорий с их онтологическим аспектом? Анализируя этот вопрос, нужно иметь в виду прежде всего то характерное для кантовской философии своеобразное обстоятельство, что, перерабатывая "грубый материал чувственных впечатлений в познание предметов, называемое опытом”166, т.е. трансформируясь из чистых форм мышле­ния в содержательные формы знания (в результате синтеза с этим материалом) категории не становятся тем самым формами отражения внешних предметов, объективной реальности. Ведь ни сами категории "не сообразуются" с природой, ни данные чувств (формами мышления для которых они являются) не имеют с ней никакого сходства. По­этому, получая статус форм знания, категории не получают статуса форм отражения, никакой адекватной соотнесенности с внешним миром.

Сказанное, однако, не означает, что категории лишены у Канта онтологического значения. Ибо, правращаясь в формы знания, они становятся, по Канту, формами самого существования предметов, но понимаемых как явления, как формируемые посредством логических структур предметы опыта. Несмотря на явную парадоксальнесть полученного Кантом вывода, в нем содер­жалась гениальная догадка о единстве логического и онтологичес­кого аспектов категорий, зародыш гегелевского учения о тождестве мышления и бытия.

Что же касается соотношения гносеологической и онтологической функций категории, то, как это уже отчасти видно из предшествую­щего анализа, они у Канта по существу не различаются: явление как феномен знания есть вместе с тем явление как предмет природы. Познавая, "определяя” предмет, мы вместе с тем и создаем его ("определяем" форму его бытия, наполняем ее чувственным материа­лом). Ибо познание есть не что иное, как процесс соединения форм мышления (категорий) с чувственными созерцаниями, а предметы при­роды — уже соединенное, сращенное единство того и другого. Эти два феномена — знание о предмете и сам предмет — синтезированы в по­нятии "предмет опыта", который выступает одновременно и как результат процесса познания (соединения чувственности и рассудка), и как наличный предмет природы (понимаемый как явление).

Итак, категории выступают у Канта как логические условия и средства познавательной и созидающей (конструирующей природу как мир явлений) деятельности человека, как формы логического синтеза чувственных данных, производящие как знание о предмете, так вместе с тем и сам предмет (определяющие форму его бытия как предмета опыта). Они — не только формы, в которых познаются предметы. Они вместе с тем — и именно вследствие этого — также и формы их действительного существования.

Логическая функция категорий выступает тем самым как изна­чальная, главная, определяющая по отношению к гносеологической и онтологической функциям и реализуется в них. Они сливаются вое­дино в предметах опыта. Логическая форма здесь как бы погружена как в знание о предмете, так и в сам предмет (которые, в свою очередь, также совпадают), определяя всеобщность и необходимость знания и закономерность природы.

Кант перевернул, следовательно, действительную субординацию категориальных функций, рассмотрев в строго обратной последова­тельности их действительное соотношение. Ведь именно потому, что категории являются формами отражения объективной реальности (т.е. имеют онтологическое значение), они выступают как формы знания, полученного в ходе развития процесса познания, ступенями которого они являются (реализуя гносеологическую функцию) и выполняют вследствие это­го логическую функцию форм мышления, обусловленную закрепленным в них в этом процессе категориальным содержанием. Они могут выполнять логическую функцию лишь благодаря своему содержанию и скла­дываются как формы мышления в процессе развития познания и прак­тики, выявления всеобщих сторон и связей действительности. В свою очередь, изучение гносеологического и логического аспектов категорий (их возникновения, развития и функционирования в познавательном процессе) помогает дать последовательно научный анализ их онто­логического аспекта, глубже раскрыть специфически присущее им содержание, дать целостное обоснование их природы.

Но в проведенном Кантом "перевертывании" реального соотношения категориальных функций ("коперниканском перевороте” в философии) были свои резоны. Кант четко сформулировал проблему логических предпосылок познания, вскрыл тот реальный факт, что, прежде чем познавать тот или иной объект, мы должны обладать соответствующими средствами познания, логическими формами освоения действительности, наличным в данном обществе (и на данной ступени его развития) категориальным аппаратом, сложившейся структурой мышления. Эти логические предпосылки не вырабатываются в опыте отдельного человека и по отношению к нему действительно имеют характер некоторой априорной данности. Но они (чего не смог раскрыть Кант) — продукт всей продшествующей общественно-исторической практики, обобщение всего человеческого опыта познания и преобразования действительности. Они, следовательно, априорны по отношению к каждому отдельному человеку, но апостериорны по отношению к историческому развитию человечества.

Решение поставленной Кантом проблемы требовало, следовательно, социально-исторического подхода к пониманию человека. С применением такого подхода рушатся как априористические конструкции Канта, так и его агностицизм. Логическое условие само оказывается обусловленным, априорное — апостериорным, доопытное — опытным. Логическая предпосылочность выступает уже не как навсегда данная и неизменная, а принимает различные исторически обусловленные формы.

Рассмотрев содержание и субординацию логической, гносеологической и онтологической функций категорий, Кант подчеркивает вместе с тем их ориентирующее, методологическое значение, раскрывает регулятивную роль категорий как "правил рассудка", как "логических требований в отношении всякого знания”167. Причем свое полное выражение эта мето­дологическая функция, считает Кант, может получить не в отдель­ных категориях, взятых каждая сама по себе, а только в их системе. В связи с этим методологическое значение разработанной им таблицы категорий Кант видит в том, что ее применение делает "систематическим само изучение каждого предмета чистого разума и служит достоверным наставлением или путеводной нитью, указывающей, как и через какие пункты необходимо проводить полное метафизическое исследование...”168.

Выявление и анализ методологического значения категорий, ис­следование регулятивных требований, вытекающих из их функциониро­вания и предъявляемых ко всякому научному познанию, представля­ли, безусловно, еще одну из важнейших заслуг Канта в разработке теории категорий. Вместе с тем решение им также и этой пробле­мы требовало коренного переосмысления. Так, поскольку число кате­горий и их состав являются, по Канту, раз навсегда данными и не­изменными (в соответствии с формальнологическим принципом их классификации), то указанная им "путеводная нить" "образует замкнутый круг, так как необходимо проводить ее всегда через одни и те же постоянные пункты, a priori определенные в человеческом рассудке; этот круг не оставляет никакого сомнения в том, что предмет чис­того понятия рассудка или разума, если только он рассматривается философски и согласно априорным основоположениям, может быть познан таким образом полностью”169.

Очень интересной является оценка кантовской системы категорий и ее значения, данная неокантианцем В. Виндельбандом. Хотя связь между формами суждений и выводимыми из них категориями является у Канта, писал Виндельбанд, случайной, шаткой и произвольной, однако "странным образом Канту настолько понравилась эта схема категорий, что впоследствии он полагал ее в основу своего изложения всюду, где нужно было дать исчерпывающую обработку какой-либо проблемы. Его все возраставший педантизм ясно выразился в уверенности, что каждый предмет нужно рассматривать с точек зрения количества, качества, отношения и модальности... и еще в том, что в эту схему, как в прок­рустово ложе, он искусственно втискивал свои позднейшие исследования — и не к их выгоде"170. Представляется, что эта оценка В. Виндельбанда является меткой и выразительной и отчетливо характеризует методологическую установку Канта, то исключительное значение, которое он придавал методологической функции категорий, необходимости их сознательного применения в процессе познания.

Однако понимание системы категорий как чего-то замкнутого, абсолютного и неизменного жестко ограничивало их методологические возможности. В неменьшей степени их ограничивал отрыв методологи­ческой функции категорий (которая выступает у Канта лишь как логико-методологическая) от онтологической и гносеологической функций. Ибо поскольку методологическая функция не опирается на онто­логическое содержание категорий и на закономерности их возникновения и развития (вопрос о разработке методологических требо­ваний на основе анализа всеобщих форм бытия и закономерностей раз­вития познания перед Кантом даже не стоял), то она строго ориентирует на приме­нение категорий лишь к области явлений. "Категории, — постоянно подчеркивает Кант, — должны быть ограничены областью явлений как своим единственным предметом, потому что без этого условия они теряют всякое значение, т.е. отпадает отношение к объекту, так что никаким примером нельзя даже уяснить себе, какая, собственно, вещь мыслится под таким понятием"171.


§ 4. ^ Категории рассудка и идеи разума


Разум, не считаясь с этим методологическим требованием, не принимая во внимание действительные возможности категориаль­ных форм, заставляет рассудок выходить за пределы опыта, приме­нять категории к вещам самим по себе, к познанию мира как безусловного целого172. Это действие разума совершенно необходимо, ибо идея безусловного коренится в самой его природе. Она заложена в разуме "независимо от возможности или невозможности сочетать эмпирические понятия адекватно ей”173.

В соответствии с этой идеей разум требует абсолютного единства и стремит­ся превратить осуществляемый категориями относительный, условный синтез в безусловный, довести его до абсолютной целокупности всех явлений. С этой целью он "освобождает рассудочное понятие от не­избежных ограничений сферой возможного опыта и таким образом стремится расширить его за пределы эмпирического, хотя и в свя­зи с ним. Это достигается тем, что разум требует абсолютной целокупности на стороне условий... для данного обусловленного и тем самым превращает категорию в трансцендентальную идею, чтобы при­дать абсолютную полноту эмпирическому синтезу путем продолжения его до безусловного (которое никогда не встречается в опыте и находится только в идее)"174.

Так, мир как безусловное целое (а также душа и бог) не может быть дан нам ни в каком опыте, ибо никакой опыт не является безусловным. Будучи "предметом в идее”, он не имеет (и не может иметь) никакого адекватного аналога в чувственном мире175. Поэтому категории, применимые исключительно к чувственным данным и предназначенные для формирования предметов опыта, рассудок вынуж­ден применять к чуждому для них сверхопытному предмету. Естествен­но, что весь разработанный Кантом сложнейший механизм применения категорий к чувственным созерцаниям (проблема, которая также нуждается в тщательном и глубоком современном анализе) в этом случае не “срабатывает”, и логическая функция категорий лишается всякой возможности быть синтезированной с гносе­ологической и онтологической функциями, т.е. получить познавательное и “конститутивное” значение.­

Однако это не означает, что идеи разума являются "излишни­ми и пустячными”. Не имея своего собственного, отличного от категорий рассудка, механизма синтезирования чувственных созерцаний (ведь идеи никогда не направлены "прямо на опыт”, а относятся непосредственно только к рассудку), ни своего собственного предмета в чувственном мире — их предмет существует “только в наших мыслях” — идеи побуждают рассудок применять категории так, "как если бы” этот предмет был в действительности дан, "как если бы” он был доступен категориальным определениям. Исходя из этого допущения, они направляют категории на осуществление макси­мального синтеза чувственных данных, стремятся достичь безусловной завершенности всех наших знаний, т.е. пытаются решить свои специфические проблемы с помощью заимствованных у рассудка логи­ческих средств.

Но стоит только чрезмерно увлечься этим процессом, стоит за­быть или игнорировать это допущение (что постоянно и случается) и принять синтезируемый категориями чувственный мир за мир, существующий сам по себе, т.е. независимо от того способа, каким он может быть нам дан, как тут же с неотвратимой необходимостью возникают антиномии и на смену истинному знанию приходит трансцендентальная иллюзия. Другими словами, результатом такой незаконной подмены предмета исследования (мира как явления — миром как “вещью в себе”) и вызванного этим несоответствия применяемых к нему категориальных средств (предназначенных исключительно для синтеза явлений) является не действительное знание вещей в себе, а “заблуждения и фикции”, иллюзии и ошибки, “диалектическая игра космологических идей", принципиально неразрешимые антиномии.

Мы не будем здесь специально рассматривать учение Канта об антиномиях и анализировать их место и роль в развитии диалектичес­кой мысли. Этому вопросу посвящено в нашей философской литературе немало глубоких и обстоятельных исследований176. Следует, однако, подчеркнуть тот остающийся при этом в тени существеннейший аспект данной проблемы, что решение Кантом своих антиномий выступает — по сравнению с диалектическим характером самой постановки проблемы, с исключительной важностью открытой им антиномичности разума — не только как одно сплошное отступление от диалектики и доказательство непознаваемости вещей в себе (на чем обычно ак­центируется внимание и что, безусловно, является правильным), не только как сознательная и последовательная сдача непроизвольно занятых им диалектических рубежей, но и как одно сплошное доказательство того приобретающего сейчас особую актуальность в связи с развитием современного знания важнейшего положе­ния, что для научного постижения любого объекта необходимы строго адекватные для этого логические и методологические средства177,­ что предмет исследования и формы его освоения полностью должны соответствовать друг другу.

Для нас здесь не столь уж важно, что Кант не решил этот воп­рос. Гораздо важнее — как в смысле исторического развития проблемы, так и в смысле ее современного звучания, — что он со всей рез­костью и остротой его зафиксировал. Ведь вещи в себе принципиально непознаваемы, по Канту, именно потому, что таких (адекватных им) средств не только нет, но и быть не может в арсенале наших познавательных возможностей, что логические формы и формы реальных вещей абсолютно противостоят друг другу.

Изначальный разрыв логической функции категорий с их гносеологической и онтологической функциями, разрыв, с таким трудом преодоленный Кантом применительно к явлениям (в результате синтеза их категориальными формами и слияния всех категориальных функций в предметах опыта) вновь возрождается со всей остротой, но теперь уже без всякой возможности и надежды быть когда-либо преодоленным, применительно к вещам в себе. Ибо всякий раз, как только мы пытаемся применить к ним логические формы (формы мышления, формы синтеза), они (эти формы) наткнувшись на чуждый для них “предмет”, неизбежно оказываются "расколотыми" и в этой своей “расколотости” совершенно непригодными для осуществления познава­тельной деятельности. Запутавшись в неразрешимых противоречиях, разум “вынужден отказаться от своих притязаний в космологии”, т.е. от своего стремления "достичь абсолютной целокупнооти в синтезе явлений"178.

Именно в учении об идеях (и, прежде всего, в "решении" анти­номий) со всей очевидностью и отчетливостью обнаруживается изначальный изьян кантовской стерилизации логических средств, логических форм, логической функции категорий, их полного отрыва от объективного, предметного содержания, резко выявляются все негативные последствия превращения категорий в “чистые формы мысли”. Своим учением о логической и методологической функциях категорий Кант, независимо от своих устремлений, доказал ту истину, что логика, не основанная на онтологии и не обобщающая историю развития познавательной и практической деятельности людей, способна порождать лишь видимость, иллюзии, ошибки и противоречия, а методология — замыкать процесс познания в границах "явлений".

Вот почему столь существенное значение имел следующий шаг вперед, сделанный в решении этой проблемы Гегелем. Раскрывая трудности и непреодолимые — с позиций априоризма — тупики кантовской трансцендентальной логики, Гегель видит главный ее недостаток в том, что она "отдалила формы... мышления... от вещи", а не проанализировала их вместе “со свойственным им содержанием”179. Иными словами, он видит этот недостаток в изначальном разрыве логической функции категорий и их онтоло­гической и гносеологической функций. Этот разрыв, считает Гегель, хотя затем и преодолевается Кантом, но сугубо искусственным образом, да и то применительно лишь к явлениям.

Полемизируя с Кантом, Ге­гель, однако, впал в другую, прямо противоположную крайность, полностью отождествив формы мышления с формами бытия. “Чистая наука, — подчеркивает Гегель, — ... предполагает освобождение от противоположности сознания (и его предмета). Она содержит в себе мысль, поскольку мысль есть также и вещь (Sache) сама по себе, или содержит вещь самое по себе, поскольку вещь есть также и чистая мысль”180.

Поэтому понятия логики, считает Гегель, суть не "чистые" категории рассудка, не "субъективно-логические формы", которые лишь внешним, искусственным образом соединяются с материей чувственного созерцания и не имеют к тому же никакого отношения к вещам в себе, а такие формы, которые составляют саму сущность вещей, т.е. содержательные формы, формы мышления и бытия одновре­менно. Ибо “мышление в своих имманентных определениях и истинная природа составляют одно содержание"181. И тем не менее обос­нование содержательности логических форм составляет важнейший вклад Гегеля в разработку данной проблемы.

Вследствие этого позитивное решение находит и другая карди­нальная проблема кантовской трансцендентальной логики. Ибо антиномичность понятий выступает теперь у Гегеля не как непреодолимая преграда на пути познания вещей, а как единственная — поскольку каждое понятие, по Гегелю, антиномично — адекватная форма постижения их самой сокровенной сущности (не говоря уже о том, что эта противоречивость, антиномичность дала Гегелю возможность рассмотреть категории в их движении и развитии, во взаимных переходах друг в друга, и, вследствие этого, в необходимой генетической взаимосвязи и взаимообусловленности, в их внутреннем органическом единстве).



-2-sovershenstvovanie-zakonodatelstva-rassolov-i-m-kandidat-yuridicheskih-nauk-docent-rassolov-i-m-pravo.html
-2-sposobi-izlozheniya-obraz-avtora-kuharenko-v-a-k95-interpretaciya-teksta-ucheb-posobie-dlya-studentov-ped.html
-2-stanovlenie-ipotechnogo-kreditovaniya-zadacha-obespecheniya-svoih-grazhdan-zhilishem-dostupnim-po-cene-i-po-sposobu.html
-2-strelku-vniz-ya-zamenil-na-zakrituyu-figurnuyu-skobku-stranica-18.html
-2-subekti-avtorskogo-prava-po-rossijskomu-zakonodatelstvu-diplomnaya-rabota.html
-2-sushnost-turistskogo-sprosa-uchebnoe-posobie-opiraetsya-na-materiali-specializirovannih-uchrezhdenij-oon-evropejskogo.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zdorove-obuchayushihsya-meri-po-ohrane-i-ukrepleniyu-po-ustavu.html
  • urok.bystrickaya.ru/prichini-snizheniya-motivacii-obucheniya.html
  • grade.bystrickaya.ru/obrazovatelnaya-programma-ohotnichya-tropa-bulchut-iira-vozrast-detej-14-16-srok-realizacii-3-goda-pedagog-dop-obrazovaniya-mbou-ustinskaya-srednyaya-obsheobrazovatelnaya-shkola.html
  • thesis.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-k-rabochej-programme-po-istorii-bazovij-uroven-dlya-11-klassa-svedeniya-o-programme.html
  • literature.bystrickaya.ru/dlya-zablagovremennogo-formirovaniya-programmi-konferencii-i-bronirovaniya-mest-v-gostinice-dlya-inogorodnih-uchastnikov-prosim-ne-menee-chem-za-5-dnej-soobshit-form.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/publichnij-doklad-za-2009-2010-uchebnij-god-stranica-3.html
  • school.bystrickaya.ru/koncentrirovannij-eliksir-effektivnosti.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/obshie-svedenya-o-kotlah-de-1-25.html
  • occupation.bystrickaya.ru/o-ritmike-giti-b-l-smirnov-ashhabad-1978-g-izdatelstvo-ilim.html
  • occupation.bystrickaya.ru/obrazovatelnaya-liniya-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-nachalnogo-obshego-obrazovaniya-mbou-gatchinskaya-nachalnaya.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/fraktalnaya-teoriya-prostranstvenno-vremennih-razmernostej-chast-2.html
  • crib.bystrickaya.ru/izdatelstvo-hudozhestvennaya-literatura-moskva.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tema-9-rekreacionnoe-hozyajstvo-krima-grigorenko-a-l-grigorenko-n-v-geograficheskoe-kraevedenie-krim-speckurs.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/akciznoe-nalogooblozhenie-v-rf-chast-6.html
  • credit.bystrickaya.ru/osobennosti-misticheskoj-lichnosti-aleksej-uit-misticheskij-opit-moskva.html
  • desk.bystrickaya.ru/osnovnoe-soderzhanie-raboti-ekonomicheskie-protivorechiya-formirovaniya-rinka-zemli-sovremennoj-rossii-kak-institucionalno-hozyajstvennoj.html
  • lesson.bystrickaya.ru/rossijskij-opit-mestnogo-samoupravleniya-istoricheskie-modeli-i-sovremennoe-sostoyanie-chast-14.html
  • desk.bystrickaya.ru/participle-i-metodicheskie-rekomendacii-studentam-zaochnoj-formi-obucheniya-otdeleniya-srednego-professionalnogo.html
  • shkola.bystrickaya.ru/prokatnij-ceh-osnovnoe-i-vspomogatelnoe-oborudovanie.html
  • teacher.bystrickaya.ru/georg-zimmel.html
  • holiday.bystrickaya.ru/modificirovannaya-programma-elektivnogo-kursa-dlya-10-11-klassa-rechevoj-etiket-kak-nauchitsya-krasivo-i-ubeditelno-govorit.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/810-inie-svedeniya-i-v-ivanov-15-maya-2009g.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/upravlenie-po-borbe-s-narkotikami.html
  • occupation.bystrickaya.ru/novosti-kompyulenti-14-iyulya-2008-goda.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tematika-meropriyatiya-2-poleznaya-informaciya-novosti-obzor-meropriyatij-na-sentyabr-2010-g.html
  • predmet.bystrickaya.ru/s-nachala-2009-goda-vse-mnogodetnie-semi-tajmirskogo-rajona-budut-imet-pravo-na-ezhemesyachnie-viplati-na-proezd-nezavisimo-ot-dohodov-semi-ranshe-eti-viplati-kasalis-lish-maloimushih-semej-stranica-3.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zadachi-konkursa-privlechenie-vnimaniya-detej-i-vzroslih-k-kompleksnomu-izucheniyu-i-sohraneniyu-prirodnogo-i-kulturnogo-naslediya-svoej-maloj-rodini-nacionalnogo-landshafta.html
  • turn.bystrickaya.ru/personalnie-dannie-kandidata.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zanyatie-10-obshenie-kak-vzaimnoe-vospriyatie-socialnaya-percepciya-2-chasa.html
  • student.bystrickaya.ru/3-struktura-upravleniya-obsheobrazovatelnogo-uchrezhdeniya-stranica-2.html
  • literature.bystrickaya.ru/doktor-noll-zakonchen-i-zashishyon-na-otlichno-v-1968-godu-a.html
  • exam.bystrickaya.ru/vospitatelnij-potencial-semi.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/fizicheskie-lica.html
  • education.bystrickaya.ru/2-informacionnaya-spravka-o-shkole-programma-razvitiya-municipalnogo-obsheobrazovatelnogo-uchrezhdeniya-srednyaya-obsheobrazovatelnaya.html
  • predmet.bystrickaya.ru/shkola-pod-golubim-nebom-v-a-suhomlinskij-serdce-otdayu-detyam.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.